Читать книгу - "Скитания Чародея [ = Чародей в скитаниях ] - Кристофер Сташеф"

Взгляд Шорнуа прогулялся по салону.

— У большинства из этих пассажиров есть багаж, не так ли?

— Вот как? — Йорик выпрямился в кресле, глядя туда-сюда по всему вагону. — Черт побери! Полагаю, эти наплечные сумки могут быть чемоданами.

— Разумеется. Для упаковки выходной одежды много места не нужно.

— Никогда не привыкну к этой вашей компактной одежде, — вздохнул Йорик. — Я лично всегда считал, что паучий шелк следует оставлять арахнидам.

Шорнуа улыбнулась:

— Ладно, первобытный. С какой отсталой планеты ты происходишь?

— Вы б удивились услышав, — пещерный житель похоже насторожился. — Но должен признаться, иной раз удобно, когда есть костюм, который можно сложить, сделав таким же плоским как доска.

— Что за «доска»? — нахмурилась Шорнуа.

Род быстро вмешался:

— Значит, у всех у них есть багаж. Вы ведь не думаете того же, что думаю я, не правда ли?

— Думаю, — Шорнуа кивнула на ближайшего пассажира. — У него примерно ваш размер, и у него должна быть какая-то запасная одежда.

— Конечно, нам придется оглушить его, — напомнил ей Род.

Шорнуа кивнула, нахмурясь:

— Мне тоже не по нраву эта часть операции, но ему не будет от этого никакого непоправимого вреда, а когда он очнется, то никак не узнает, что ограбили его именно вы.

— Мы оставим наличные, — Йорик извлек из кармана плоский бумажник.

Род воззрился на него.

— У тебя есть и кредиты ПЕСТа?

— Разумеется, — пожал плечами Йорик. — Каким же я был бы путешественником, если б выходил из дому, не прихватив с собой немного наличных той страны, куда отправляюсь?

«Путешественником по времени», подумал Род, но вынужден был признать, что в сказанном Йориком есть смысл. Человеку, отправляющемуся путешествовать хронологически, естественно следовало принимать те же меры предосторожности, что и отправляющемуся путешествовать географически.

Просто дело в том, что он не мог рассчитывать на обмен валюты, когда доберется до своей цели...

— Так зачем же мы проделывали всю ту сложную операцию в казино? — потребовала ответа Шорнуа. А затем нахмурилась: — Э, да, я забыла. На пограничных планетах больше никто не примет кредитов ПЕСТа в уплату за любой товар.

— Почему? Потому что они свободны от тирании ПЕСТа?

— Нет, потому что БТЕ ПЕСТа очень недорого стоит. Законодательные постановления никогда не бывали очень здоровой основой для валюты, майор.

— Цена бережливости, — вздохнул Род. — Мне очень неприятно указывать на это, но разве другие пассажиры не заметят, как мы похищаем пижаму у того парня?

Гвен какой-то миг сидела очень прямо, глядя в пространство остекленелым взглядом. Один за другим, прочие пассажиры начали храпеть.

Наконец, она расслабилась и с лучезарной улыбкой заявила:

— Нет.

Шорнуа уставилась на свое окружение, закрыла глаза, помотала головой и посмотрела вновь.

Йорик с шипением выдохнул и сказал:

— Да, — а затем сказал:

— Ну, в один прекрасный день я возможно привыкну к тому, что вы способны делать, леди Гэллоуглас.

Про себя же Род надеялся, что он тоже привыкнет.

Йорик оттолкнулся, подымаясь с кресла:

— Итак, приступим, идет?

Несколько минут и быстрых заходов в туалет спустя несколько минут их четверка снова уселась, оставив четыре чемодана немного легче и намного богаче.

Гвен пощупала тонкую серую ткань.

— Она такая тонкая, что я чувствую себя совершенно раздетой.

— Вполне вас понимаю, — согласилась Шорнуа. — После моего трико и куртки, она вызывает действительно странное ощущение.

— Вы ведь не шутили, когда острили насчет пижам, не правда ли? — спросил Род.

— Ни чуточки, — печально молвил Йорик. — Но на Земле теперь труд под открытым небом — работа для специалистов, так зачем же кому-либо еще утруждать себя ношением всей этой тяжелой, неудобной шерсти и клеенки?

— Полагаю, я просто не привык к здравому смыслу, — Род посмотрел на свою невзрачную серую пижаму. — А почему они все носят одно и то же?

— Стандартный казенный образец, — Йорик пожал плечами. — Это же Пролетарское Единоначальное Содружество Терры, майор... Эй! Не надо воспринимать это так тяжело, Шорнуа! Как же вы могли узнать, что они собирались сделать?

— По-настоящему подумав о том, что они говорили, — прошептала она, — вместо того, чтобы просто зацикливаться на тех частях, которые мне нравились.

* * *

Они гуськом вышли из вагона вместе с другими пассажирами, всего лишь еще четыре одетых в серое тела. Род порадовался, что у этих пижам имелись и капюшоны, это давало им минимальный шанс на то, что никто не узнает их лиц. Также гуськом они взошли на эскалатор и поехали вверх. Род вглядывался в чистый желто-коричневый пластобетон стены, давая своим мыслям умолкнуть. А затем нахмурился:

— Это уже не пластобетон.

— Верно, — Шорнуа странно посмотрела на него. — Пластобетон желто-коричневый, а эта стена красная.

— Это камень! — Роду хотелось дотянуться до нее и коснуться рукой, но стена находилась в четырех футах от эскалатора. — Это настоящая, неподдельная скала! Но почему на такой глубине? — он посмотрел на высеченную на склоне рядом с эскалатором пологую лестницу. — И почему тут лестница?

— Потому что именно так их построили испанцы, — ответил Йорик.

— Испанцы? — нахмурясь, поднял взгляд Род. — Я думал, ПЕСТ был международным правительством.

— Да, но оно же любит на всем экономить, помните? Зачем платить хорошие деньги для постройки новой станции, когда можно приспособить под нее старую?

Род уставился на свое окружение:

— Ты хочешь сказать, что...

— Верно, — кивнул Шорнуа. — Вы находитесь на Пуэрто-Рико, майор, где у испанцев была колония. Они сильно укрепили остров. Мы находимся внутри крепости «Эль Моро», построенной в семнадцатом веке.

— Четырнадцать столетий назад!!?!

Шорнуа кивнула:

— И она по прежнему стоит. В те времена строили прочно.

Дневной свет поразил их словно россыпь игл, и движущаяся лестница плавно доставила их на движущуюся дорожку. Гвен глубоко вдохнула теплый благоухающий воздух.

— Да тут же истинный Рай! — а затем нахмурилась, глядя на низкую каменную стену.

Род посмотрел, а затем уставился во все глаза.

— Это, дорогая, океан. Вода. Сплошная влага.

Гвен некоторое время смотрела на нее остекленелым взглядом, а затем произнесла: